Бабушка говорила, что не стоит мыть нож после полуночи. Не потому, что кровь обижается, а потому, что вода всё запоминает. Даже то, что мы специально забыли.

Я был достаточно взрослым, чтобы смеяться, и достаточно молодым, чтобы делать это тихо. Нож лежал у раковины после того, как я нарезал яблоки для поминок. Его ручка была липкой. Луна делала лезвие похожим на тонкий кусочек зимы.

В двенадцать пятнадцать я включил кран. Вода шла тёплой и коричневой, пахла глиной из погреба. В раковине я увидел своё отражение за бабушкой с её руками.

На следующее утро нож был чистым. Яблоки в миске почернели. Под раковиной что-то дышало через трубы.

Я больше не мою ножи после полуночи. Я протираю их солью и говорю воде, что ей хватит.