Ведро согрелось в третью ночь. Так тетя Села узнала, что колодец принял извинения. Она обхватила обеими руками металлическое ободье и кивнула, словно колодец вежливо ответил.

Мы опустили цветы, хлеб, серебряную пуговицу и лучшую ложь моего кузена. Ложь была самой важной частью. Колодцы не заботятся о цветах, если под ними что-то не скрывается.

В первую ночь вода была холодной. Во вторую — еще холоднее. В третью она закипела в лунном свете и слегка пахла супом из дома, который сгорел до моего рождения.

Тетя Села сказала мне пить. Я спросил, что произойдет, если я откажусь. Она посмотрела в сторону полей, где трава начала наклоняться в нашу сторону.

Вода на вкус была как железо, мята и чье-то детство.